Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Paolo

(no subject)

В вагоне метро на экране показывают метеоролога, которая обещает, что в Москве будет солнечно и тепло. А потом сбоку от неё вылезает погодная иконка с облачком и дождиком.




На Никольской девочка лет десяти подходит к урне и трогает ее рукой. Ее мама кричит через всю улицу: «Это мусорка! Фу!»




В очереди в аэропорту девушка рассказывает спутнику, что когда-то учила французский. Мол, помнит что-то, но не хорошо. Он спрашивает ее:

— Скажи, как будет по-французски «Я лечу в Париж»?

— Ой! — говорит. — Не знаю. Я учила в 5–6 классе, и это был такой возраст, что языки плохо запоминались. Вот испанский я учила уже позднее, во взрослые годы. Это другое дело.

Он:

— Скажи по-испански «Я лечу в Париж».

Она молчит, думает, потом отвечает:

— Нет, не смогу.
Dan McGoo

(no subject)

Новости за неделю. Мы вышли на плато и теперь лезем в гору. По стране врачи выпадают из окон, поэтому им в утешение покажут праздничный концерт с любимыми артистами. На целый день внимание публики отвлеклось от коронавируса неудачным телефонным звонком пьяной тетки.
собачка

(no subject)

Одни пугают, мол, зараза кругом, даже нос высунуть с балкона подышать общим воздухом с остальными страшно. Другие хвастают, что только стареньким да хвореньким надо бояться, а нас незаслуженно держат взаперти. Вроде как и разгуляться уже хочется, но и помирать молодым совсем не охота. К тому же в родной стране не от вирусов, а от сурового тюремного лечения скорей отдашь концы. Сидим, ждем, едим.






Течение жизни стало тихим, спокойным, убаюкивающе однообразным: поесть, почитать, поспать, почитать, поесть, почитать, поспать.

Сильно тянет на природу, в уютный лес, к широким спокойным рекам, на просторы. В лесах наверное сейчас зверью раздольно. Вырастут непуганые поколения лесных жителей, может, и в города потянутся. А коли летом не выпустят шумных косарей на все зеленые полянки Москвы, глядишь, и выйдем мы через несколько месяцев в заросший город: травы будут шелестеть выше головы, и деревья пустят ветви друг к другу, преградив дороги и тротуары. Карантин может пойти на пользу природе.
Dan McGoo

Вирусные заметки

В России эпидемии празднуют совершено иначе, чем в остальном мире. Например, в Москве вчера салют показали.

В русских больницах, к всеобщему изумлению, ничего не оказалось, даже чистых пробирок. Одна уставшая докторша, как Айболит, на легковушке развозит перчатки и маски по селам, а ее колотят злые милиционеры.

В аэропортах отменены все международные пассажирские рейсы, теперь вместо них с завидной частотой летают самолеты с помощью разным странам.

Москвичи с долей гордости смакуют известие, что на Патриарших живет Иисус.

Чиновники хвастают, что у нас нет взрывного роста. Но ведь пишут же, что сдавшие тест на коронавирус ждут результатов 7–10 дней. Получается, сегодняшние цифры зараженных отражают в действительности картину конца марта.
собачка

В карантине

С самого начала распространения вируса я ничуть не сомневался в его успехах, видя, сколько людей не моют руки после туалета.

В эти дни я больше читаю и смотрю длинные серьезные кинофильмы. В прошлую среду впервые за пять с лишним лет готовил рагу — вот сколько времени теперь свободного. Варим компоты из разных ягод и сухофруктов, готовим наваристые рыбные супы, а на этой недели начали лепить пельмени. Запасов в доме должно хватить на полмесяца осады, но я все равно заказал еще продуктов. В Утконосе заказ приняли не сразу, а на следующий день. Писали, что у них доставка на две недели вперед расписана. И вот многие сетуют, что разбирают гречку. Совершенно не понимаю этого. В моем представлении гречка и каши вообще остались символом тоскливого детсадошного, школьного, читай — принудительного питания, и никогда по своей воле не согласился б я их есть, какую бы пользу они не несли.

В прошлый четверг утром показалось, что у меня поднялась температура. Оказалось, она даже пониженная — 36,2 º. Правда, днем я разогрелся до 37 º. Но к вечеру температура снова опустилась. Потом все дни градусник исправно показывал 36,6 º.
собачка

Пробка и инвольтини

На днях приболел. Вчера мне было особенно хреново. Добил меня выход на улицу. Я два часа ехал на автобусе от метро до дома. Стоял в жуткой пробке, потому что какой-то мудила напланировал развязку на площади Индире Ганди таким образом, что поворачивать налево надо из крайнего правого дублера. Получается удавка, а не поворот. Ну и все же еще спешат, каждому надо проскочить побыстрее. Едут, будто назло другим: прут в любой свободный клочок — это же маленькая победа.

Минут сорок стояли при абсолютном штиле посреди Ломоносовского: и вперед не двинуться, и выйти некуда. Вдобавок гарью воняет и бензином. У окна еще фура покрытая десятью сантиметрами пыли, дребезжит. Фуры же не могут быть чистыми в России, — это не традиционно.

Еще солнце прямо в голову светит. Жарит, тошнит. Табло в автобусе, конечно, поломано, и на нем постоянно горит надпись «Роддом 4». А позади меня какая-то больная старуха глухо чихает все это время. И наверняка все ее микробы летят на мой беззащитный организм. Я вот думаю, может, она меня и добила вчера. Я ведь чувствовал себя уже настолько ослабленным, что моему иммунитету много не надо было, чтобы окончательно сдаться.

В пять часов я отъехал от метро, в семь — приехал к дому. Я уже был разбит, но у меня были планы. Вечером я думал приготовить мясные рулетики involtini со скаморцой и шпиком.

Я подозревал, что сыр скаморцу будет не так просто найти, но я не ожидал, что трудности возникнут с мясом. Нужны были тонкие кусочки филе. В «Ашане», мне сказали, мясо ни в коем случае нельзя брать. В «Перекрестках» — ни в синем, ни в зеленом — нужного мяса не было. В «Азбуке» были стейки, но не филе. Любезный мясник предложил попробовать разрезать их продольно. Получилось толстовато все равно, но это было ближе всего к требуемому.

Скаморцы, конечно, не оказалось, но вообще в этом блюде можно использовать любой сыр. Просто копченый сыр придал бы дополнительный аромат. Вместо шпика использовали пармскую сырую ветчину.


Рецепт. Сначала готовим сальсу. Мелко рубим луковицу и слегка обжариваем на небольшом огне с оливковым маслом. Потом добавляем томатное пюре. Мы использовали две бутылки по 700 гр. Оставляем на небольшом огне минут на 15. Помешиваем. Попутно начинаем делать рулетики. Берется филе, на него по центру кладется сыр, потом ветчина. Сворачиваем рулетик и, чтобы он не разошелся, закрепляем зубочистками центральную часть. Также закрепляем зубочистками по бокам, чтобы сыр не вытекал. Рулетики опускаем в сальсу и оставляем их на несильном огне на полчаса.








У меня уже не было сил, я рухнул спать. Поднялась температура, знобило. Я выпил лекарства и уснул. Попробовал блюдо лишь сегодня днем. Получилось немного жестковато, поскольку мясо все-таки было толстовато, но вкусно.


собачка

И пришла весна

Повышенное внутречерепное давление. О-о-ой. Меня жмёт уже от «черепного». Мерзко как! Ненавижу диагнозы. Их звучание только способно привести в ужас.
И что же? Оказывается, нужно внутреннее спокойствие и отсутствие переживаний, чтобы не усугублять. Обалдеть! Это вроде всем нужно. Но секрет в том, что всем это нужно само по себе, а в данном случае, чтобы в голове ничего не случилось. Мне даже представлять страшно, что там внутри будто какая-то независимая организация с сосудами, кровообращением, давлением. И что из-за своих неудобств они могут мне устроить перформанс с отключением мозгов.

Отключить голову. Это почти приговор. Ещё повезло, что к больной голове пришито мощное сердце. Можно, правда, таблетками загоняться, и вроде тогда переживать позволят немножечко. Но это как-то совсем по-ненастоящему.


По материалам телефонного разговора с другом
У тебя — депрессия,
У меня — апатия.
Наши жизни весело,
Друг мой, мы растратили.

Зато с полпинка
Я выиграл в бесконечную игру «Числа»!
Количество строк — 10
(Ага, можно, как выяснилось в комментариях, и быстрее)
  • Current Music
    Остается вспоминать лишь только «Отче наш»
  • Tags
овец

Больница

Нехорошая повальная мода у моих друзей и близких завелась в этом году — попадать в больницу. Меня подобные новости сразу окутывают холодным ужасом. Я в больнице лежал в младые годы. Последний раз — в 1993 г. Но воспоминания до сих пор заставляют вздрагивать. Мой университетский товарищ попал этой зимой в больницу с аппендицитом, что заставило меня в разговоре с ним вспомнить о паре недель семнадцатилетней давности, когда и меня этот капризный отросток утащил в сумрачные коридоры больничного кафеля.

Послезавтра стукнет ровно 17 лет со дня операции. Попал я в больницу после ежедневного столования в школе. Меня подташнивало ещё за два метра до дверей столовой, но питаться заставляли. Несовместимость результатов труда суровых поварих и моего хрупкого внутреннего мира дала о себе знать весьма трагическим образом. Аппендицит у меня, к слову, был какой-то страшный. Я даже не хочу искать определение в медицинских справочниках. Знаете, есть такие диагнозы, которые пугают одним только названием. Короче, это был последний по ужасу аппендицит. После него воспитанным и послушным мальчикам сразу приклеивают крылышки и выдают лиры.

Меня везли в скорой, я впервые лежал там на носилках и не видел, куда мы едем. Белые окна, серый потолок, иногда что-то мелькает — полный февраль (достать, плакать и так далее). Больница, какие-то люди, врачи, щупают, думают, везут резать. От операции у меня остались самые приятные впечатления. Милые медсёстры, приятный и аккуратный доктор, маска, наркоз и сразу сон. Страшнее было, когда менее услужливые и чуткие медсёстры готовят твоё тело к процедуре. Уколы, капельницы, прочие махинации выполнялись грубыми руками, я думал, меня разорвут прямо в коридоре на носилках. Я всегда боялся уколов и любого проникновения в моё тело с помощью инородных предметов, но там мне уже было всё равно: страх съел боль, а может, подействовали все препараты. У меня уже расплывались картины перед глазами, но я пытался впитывать всё, что происходило в этом коридоре. Он был длинный, я не видел, куда он уходил. Недалеко сидела какая-то женщина, не в халате, она поглядывала на меня.

Всё это время я не понимал, что будет. Я знал, что операция, а потом? Я хотел домой и несколько раз спрашивал у мелькающей головы, когда домой. Она говорила, что скоро, вот-вот. Не люблю, когда врут. Сказала бы, что через пару-тройку недель, я бы всплакнул и успокоился. Но вот, когда говорят, что сейчас, скоро, а сами знают, что чёрта с два, — не могу понять. Но возможно, ей так надо было говорить. Ладно, Бог с ней. Так вот, когда операция прошла и я пришёл в себя, то лежал на тех же носилках, но была уже ночь. Свет не горел, вокруг была темнота, я лежал в коридоре. Потом появилась другая медсестра, уже в синем халате, а не белом и повезла меня через эту темноту. Мы были одни в огромной пустоте. Где-то горели бледные лампочки, в окна пробивался свет ночных фонарей и луны. Я сказал сестре, что хочу домой. Она грубо крикнула, что ещё слово и я сейчас попаду на тот свет. При всей моей начитанности это выражение мне встретилось впервые, и я его понял особенно. Через призму темноты, которая свела меня и эту грубую женщину в этом бесконечном коридоре, попасть на какой-то свет мне представлялось весьма привлекательным. Но выразив своё отношение ко мне, она, конечно же, не в праве воплотить его, стиснув зубы, продолжила мою транспортировку. И мне хватило столь быстрого обмена фразами, чтобы понять характер моей новой знакомой и воздержаться от бесед. Меня привезли в бокс, выгрузили, я вырубился.

Следующие пять дней я лежал без движения, изредка приходя в себя. Я помню запах, помню, как меняли капельницы, делали уколы, приносили еду, но после уносили, потому что я не мог и привстать. Приходил врач, ставил градусник, отмечал температуру. Уже после я увидел, что в те дни она у меня ниже 38° не опускалась. И я помню другого мальчика, соседа по боксу. У него тоже был аппендицит, но он уже ходил, вёл активную жизнь, ходил в гости в другие боксы, смотрел на меня. Сквозь ресницы я часто видел, как он подходил ко мне и смотрел сверху. Повариха развозила тарелки с серой едой, ставила чай, клала хлеб, после возвращалась и начинала ворчать, что я ничего не ем. А я просто лежал без движения с закрытыми глазами. Он кричал на неё, что она не видит что ли в каком я состоянии? Что она бурчит про свой корм? Он был моим своеобразным защитником. Не подпускал других детей в наш бокс пялиться на меня. Сидел у окна на своей кровати, читал что-то и поглядывал на меня. Когда я приходил в сознание и начинал тихонечко стонать, он звал врача или сестру. Когда я уже пришёл в себя, он должен был выйти. Он мне рассказывал немного о своей операции, как он боялся за меня с тех пор, как меня привезли. Пять дней он провёл в десяти квадратных метрах с лежащим бледным телом. С шестого дня всё пошло получше, я стал постепенно приподниматься, а скоро — ходить до уборной, но не быстро, согнувшись, держась за бок. Днями я тренировался, пробовал ходить дальше и больше. Остальное время читал.

Дальше всё пошло лучше: сняли швы, пролежал до 25 февраля с уколами и таблетками и, наконец, вернулся домой. Но с тех пор новость, что кто-то попал в больницу, меня приводит в ужас.
овец

А не познать ли нам себя?

А вы верите, что жил когда-то... ну, например, Сократ? Не по всяким источникам, трудам и ссылкам и упоминаниям современников, а вот в душе, сами верите? Верите, что пару дюжин веков назад он вот также ходил по земле, вставал, умывался, болтал там на своём древнегреческом языке, кушал иногда козлиное мясо, попивал вино, улыбался, думал о природе вещей, рассуждал о богах, встречался с людьми, они его приветствовали, некоторые недолюбливали, некоторые слушали увлечённо, кто-то избегал его, а кто-то уже бежал в ближайшую аптеку за цикутой... Но он был. Он жил в этом мире. Вы можете в это поверить, как в своё существование? Несмотря на пропасть лет, отделяющих нас от тех времён?
  • Current Music
    Queen — Who Wants To Live Forever
  • Tags
    ,